Название: Жестокая любовь
Автор: Просто Маша...
Фандом:Linkin Park, Dead by sunrise
Категория: слеш
Пейринг: Райан Шак/Честер, Майк в сторонке
Жанр: романтика, насилие, ООС
Рейтинг:NC17
Описание: какого это быть трусом, любить Честера Беннингтона, которого трахает Райан Шан, какого хотеть его и при этом быть Майком Шинодой?

Я так соскучился по Честеру. Как только он уехал со своим сольным проектом на гастроли мне его сильно не хватало. Не было тех шумных вечеринок, не было совместных гуляний, он больше не приходил ко мне на выставку. Я решил устроить ему сюрприз и приехать. Я знал, в каком отеле он остановится, и осталось спросить у администратора только номер его комнаты. Я знал, что Честер никогда не закрывает дверь, поэтому мне был не нужен ключ. Я часто пользовался этим его промахом во время наших туров, часто сидел с ним рядом и наблюдал, как он спит. Как ровно вздымается грудь, как дергаются ресницы во сне, губы иногда складываются в улыбку, как ровно бьется его сердце и глубокое дыхание. Я боялся, что засну под ритм ночной жизни его тела, а с утра он найдет меня у своей кровати, как собаку, охранявшую хозяина всю ночь. Я всегда боялся вопросов. Боялся ему признаться в своих чувствах. Я давно его любил, но упустил свой шанс. Я всегда был рядом и поддерживал его. После развода с Сэм, он был просто разбит и уничтожен, он напивался до беспамятства, а потом бросал, затем снова напивался и бросал, и так по вечному кругу. Мне удалось уговорить его лечь в клинику, но это все равно не помогло. Он снова запил. Он пил дни и ночи напролет, забываясь в пучинах алкоголя. На какое-то время он просто выпал из жизни, я старался, как мог ему помочь. Но только когда он сам понял, что больше не может убивать себя, он попросил о помощи. Я был рядом. Я лежал с ним в клинике, постоянно находясь с ним рядом. Зная, что так ему будет легче и так надо. Чувствуя, что это мой дружеский долг.
Чтобы максимально поддерживать Честера, чтобы тот не чувствовал себя одиноким я согласился на все те процедуры терапии, которые проходил Беннингтон. Мне это казалось важным элементов в вопросе его выздоровления. Каждую ночь я засыпал рядом с ним, мы сдвинули кровати, он боялся остаться один. Боялся сорваться, ему нужна была опора. Каждую ночь я мечтал о нем, что смогу когда-нибудь хоть ощутить его поцелуй, пусть маленький и короткий, но только его. Иногда ночью, мне не удавалось перебороть соблазн, и я касался подушечками пальцев его щеки. Такая мягкая и гладкая, я пытался разгладить морщинки, образовывающиеся в уголках глаз, когда он хмурился во сне. Спустя месяц нас выписали, я предложил Честеру пожить пока у меня, но он отказался, сказал, что теперь он должен сам стараться, что он не должен подвести меня. Я думал, что все это время, проведенное вместе, нас сблизит сильнее, и, зная наклонности Честера в плане ориентации, он захочет попробовать со мной. Я был согласен на одну ночь, я был согласен быть снизу, я был совсем подчиняться ему, но лишь бы быть с ним.

Мой страх тогда и погубил мою возможность на жизнь с ним. Беннингтон нашел утешение в сольном проекте и этом Райане Шаке....

Райан Шак... Он смог заставить Честера изменится, он контролировал его всегда и везде. Они были официально парой. Он часто называл нас с Чесом «сладкой парочкой», потому что мы часто обнимались на концертах, всегда были вместе, некоторым даже казалось, что мы были любовниками. Но на самом деле было это не так. Я как последний мудак проебал его, свое счастье, я бы сделал все ради Честера, я бы изменился, если он захотел, я смог бы стать таким, кто ему нужен, но я просто трус. Я перестал себя уважать после того случая, многие меня считали идеальным. Добрый, честный, правильный, еще много положительных слов, но никто не назвал меня трусом. А может и зря? Все фанаты писали какой я хороший и милый, никто не хотел сказать мне правду. Было очевидно, что Честер мне нравится, по фотографиям было видно, как я его пожирал глазами, на концертах всегда старался быть ближе к нему, я всегда старался хотя бы дотронуться до него, но никто мне не хотел этого сказать, никто мне не мог сказать "иди и скажи ему". А может я и сам, боялся той правды? Для всех я был идеален, но только не для него.

Вокруг были одни лицемеры, они окружали меня и затягивали в свой мир. Всем было проще жить во лжи, сладкой и такой приятной, чем жить в правде, пусть болезненной. Все видели во мне только то, что хотели видеть, идеализировали меня, представляли то, чего не было на самом деле. Ведь так проще, представил, домыслил, прочитал сплетню и считай, ты знаешь человека, его душу, мысли, его всего. Но это не так. Как только Шак стал встречаться с Честером, мы сразу стали меньше общаться, потому что все его время занимал он. Я очень скучал по нему. Я помню, как сорвался, когда Честер сказал мне, что он стал встречаться с Шаком, я не мог прийти в себя несколько дней. Чтобы не думать о них, я бегал, много бегал, потом силовые нагрузки в спорт зале, потом на ринге для бокса я просил меня измотать, я специально часто подставлялся под удары, я изматывал свое тело настолько, что мне едва хватало сил дойти до душа, принять обжигающий и такой расслабляющий душ, подставлять свежие синяки под кипяток, чтобы их жгло, а потом доходил до кровати и засыпал на целый день, а иногда и на два.

Честер терпел от него все, что тому хотелось. Честер уже переставал принадлежать себе.
Какой же долгий коридор, что я успел прожить заново несколько лет своей жизни. И наконец-то дверь, стук, никто не открывает, я захожу внутрь. Тихо, очень тихо, только вдалеке номера раздается звук воды - душ. Я боялся, как бы никто не подумал, что я ворвался без спроса, никто не знал, что я должен был сегодня приехать. Кровать была разобрана, простыни смяты, одеяло валялось на полу, да уж, видно бурная у них была ночка. Эти слова задели меня самого, ярость начала подступать, как я жалел, что это было со мной, чтобы эта ночь была моя. Дверь душевой была приоткрыта, я решил зайти, рисковать, так рисковать. Когда я вошел, моему взору предстала ужасная картина. Это было самое страшное, что мне приходилось когда-либо видеть. Это было просто отвратительно. На полу душевой лежал Честер. Ноги слегка подтянуты к груди, ледяная вода стекала по его телу, но он даже не дрожал. Я сначала подумал, что он мертв, что он умер, что я потерял его. Я подбежал к нему, выключив воду, прощупал пульс, слабый, неровный, неуверенный. В каком состоянии находилось его тело, трудно описать. Было больно смотреть на этот маленький комок боли и страдания. Тело покрывали синяки, на шее и с задней стороны плеч виднелись укусы, не просто след от зубов, а самые настоящие укусы, места, где была прокусана кожа, были красными, они кровоточили, а вокруг ранки были синие ободки - синяки. Я насчитал несколько укусов. Губы были разбиты, местами искусаны, левая скула развита. На теле было множество синяков, видны были отпечатки рук, когда видимо сильно сжимали определенный участок кожи. А что говорить о заднем проходе, такое даже в кошмарах не приснится. Из него текла сперма, смешанная с кровью, она стекала на кафель душа и уходила в сток, края дырочки пульсировали пытаясь сжаться, но я понял, что там было все порвано. На нем не было живого места.

Отвращение подступало к горлу, отвращение не от Честера, а от того человека, который посмел причинить боль ему. Я был готов его убить. Сделать с ним в миллион раз хуже, чем он поступил с Честером. Подняв его почти безжизненное тело, я попытался кое-как вытереть его полотенцем, справившись с этим, прижимая его к себе, я отнес его на кровать. Хоть Честер и был худым, но раньше я всегда ощущал вес его тела, когда бывало пьяного доставлял домой, а сейчас он, казалось, был легче пушинки, казалось, он вообще ничего не весил. Жизнь покидала его тело. На кровати я заметил кровь, все белое белье было запачкано кровью. Меня чуть ли вырвало, когда не произвольно в моей голове появился образ Честера, кричащего, вырывающегося, истекающего кровью. Я решил, что кровать будет не лучшим местом, и разобрал диван, постелив запасную постель, которую отыскал в шкафу. Честер все это время лежал на краю дивана, который я только потом дозаправил, укрыв его одеялом, которое оказалось чистым, видно его посчитали ненужным атрибутом. В холле убиралась горничная, я сказал, что мой друг поранил руку, и попросил принести мне медикаменты, заверив ее, что смогу сам все обработать. Через несколько минут я уже сидел около Честера, перевернув того на живот, я прикоснулся ватой с средством для дезинфекции к одному из укусов. Честер сначала тихо застонал, попытался перевернуться и вырваться одновременно. Я аккуратно прижал его к кровати, стараясь не причинить еще большей боли.

-Честер, это Майк, успокойся, тише, тише... -я пытался не сорваться на крик от той боли, что испытывал по отношению к нему.

-Майк?, -он так тихо прошептал, что слова сразу поглотила тишина,- что ты тут делаешь?

-По тебе соскучился и приехал, нашел тебя полумертвым в душе, что случилось?, -я пытался говорить, как можно более нежно.

Тишина. Оглушающая тишина. А потом тихие рыдания прорезали тишину. Честер рыдал, пытаюсь свернуть в комок, что вызвало приступ боли, и он вскрикнул. Я не знал, как его успокоить, у меня разрывалось сердце. Я грудью лег ему на спину, прижимаясь к нему, но при этом он даже не чувствовал бы моего веса, только тепло. Я переплел наши пальцы рук, он сильно сжимал их, иногда кусал угол подушки, чтобы передать часть своей боли ей. Я шептал ему на ухо успокаивающие слова, я боялся за него. Минут через 10, когда у него кончились силы на плач, он громко задышал. Мне так хотелось забрать всю ту боль, что переполняла его, забрать все, лишь бы он не страдал, лишь бы ему стало легче. Я хотел целовать каждый сантиметр его кожи, собирая боль губами, и впитывая в себя. Я хотел излечить все его тело.

-Скажи, что произошло, я знаю тебе больно, но ты сильный и справишься, - я шептал ему в ухо.

-Я не могу, я не могу рассказать...-он слегка покачал головой, как бы отгоняя эту мысль. Я понимал, что ему очень больно, при других обстоятельствах я бы смог узнать у него правду, но я не хотел давить на него. Это было даже не недоверие с его стороны, а скорее просто стыд. Я был тоже не дурак и понимал, что его просто жестоко изнасиловали.

-Если что, ты знаешь, что я рядом, -сказал я, поднимаясь с него,- а пока полежи спокойно, я побуду доктором.

Честер издал звук, который был похож на смешок. И уголок губы поднялся, пытаясь оказаться улыбкой.

-Доктор Шинода...

Пока я обрабатывал его спину, он тихо стонал от боли, иногда пытаюсь податься ближе к моей руке, мазь приятно холодила кожу. Иногда он просил, задержать руку, где было больнее всего, чтобы приглушить боль. Когда обработал последний из укусов, он начал тихо говорить, он говорил даже не мне, а скорее просто воздуху, он смотрел в одну точку и сжимал в руке простыню.

-Он пришел сегодня просто бешеный, он был сам не свой, я его таким никогда раньше не видел, я думал, что он убьет меня, -я понял, что он говорит о Шаке, и чуть дольше задержал руку на ране, от чего Честер зашипел. Я только прошептал "прости",- он ничего не стал объяснять, а просто повалил меня на пол, там он разодрал мою одежду, а потом кинул на кровать. Он не целовал меня как обычно, он сразу перевернул меня на живот, и резко вошел, - он зажмурился, пытаясь проглотить слезы, глубокий вдох и он продолжил, - я никогда не испытывал такой боли, я даже не могу передать с чем ее можно сравнить, я был не готов к этому, я даже не был возбужден, я чувствовал, как я просто разрываюсь, он вдалбливал меня в кровать. Когда он кончил, он не захотел остановится. Он брал меня снова и снова, после третьего раза я потерял счет, с каждым разом становилось все больнее и больнее. Когда я уже не мог стоять на ногах, то он бил меня и кусал, это было ужасно, -он сглотнул.

Я все это время гладил его по плечу, я не думал, что Шак может зайти так далеко.

-Я убью его, -твердо сказал я.

Я уже начал подниматься с кровати, ногти больно впивались в ладони, я был в ярости, я боялся за окружающих, я боялся, что уничтожу весь этот мир.

-Майк, нет, не надо, -он схватил меня за руку, перевернувшись на спину, от чего громко застонал от боли. Я не мог этого слышать, я перевернул его обратно на живот, -не трогай его, не делай больно мне.

-Я бы никогда в жизни не сделал тебе больно, я скорее себя убью, чем причиню тебе боль,- я говорил серьезно, -я убью любого кто обидит тебя, ты самое дорогое, что у меня есть, ты моя семья, ты мой друг, и почему скажи я не должен его убивать, он изнасиловал тебя, он чуть тебя не убил, и бросил тебя одного в таком состоянии. Скажи, почему я не должен этого делать, назови хотя бы одну вескую причину?!

-Я люблю его...

Все. Я теперь сам был готов убить Честера. Он защищал эту мразь, он любил ее несмотря на то, что он не ценил Честера, несмотря на то как он с ним поступил. У меня не находилось слов. Отойдя к стене, мне хотелось ее сломать, хотелось сделать больно Шаку, но я не мог этого сделать, он любил его, а если я что-то сделаю с Шаком, то он возненавидит меня, он перестанет считать меня тем, кому можно доверять и кто всегда рядом. Я не мог сделать больно Честеру. Я ударил по стене кулаком, отчего разбил себе костяшки пальцев, боль была, но она не помогала, тогда вылил весь оставшийся раствор себе на руку, из глаз посыпались искры, голова резко закружилась от боли, в нос ударил едкий запах, стало тошнить, я бы упал, если бы уже не сидел на диване. Честер все это время тихо лежал и молчал, он боялся пошевелиться.

-Ты меня презираешь?, -спросил он спустя несколько минут, решив, что я уже успокоился.

-Нет, я просто не понимаю и не хочу понимать, - грубо ответил я.

В тот момент мое сердце разбивалось на мелкие куски, я хотел плакать. Я лег рядом с Честером на подушку, одеяло прикрывало все, что было ниже поясницы. Шак, всегда был с ним груб, суров, жесток, и Честеру это, наверное, и нравилось в мужчинах. Я лежал на спине, сложив руки на животе, и смотрел в потолок. Честер так и не перевернулся на спину.

-Я не до конца все обработал, осталось... , -я не знал, как по приличнее сказать, что мне осталось обработать его изнасилованный зад.

-Я понимаю, ты доделаешь до конца, а то я без тебя еще долго не смогу ходить?,- он попытался улыбнуться.

Ага, как же, ходить он не сможет, быстро побежит к Шаку в кровать уже завтра. Нет, это не меняет моего отношения к нему, я люблю и должен помочь ему. Мне было жутко стыдно, жутко не удобно, что я сейчас буду это делать. Я откинул одеяло, оголив ягодицы, обильно смазав палец в креме, слегка разве ягодицы и стал осторожно смазывать края ануса, он весь был в трещинах, до сих пор до конца не закрылся, я нанес больше крема и слегка проник внутрь, чтобы лучше все смазать. Я старался думать о чем угодно, только не том, что я сейчас делаю, я не хотел возбудиться. Его тело было почти подо мной, такое израненное и беззащитное, я мог бы взять его прямо сейчас, я бы доказал, что я гораздо лучше этого придурка Шака. Но я так не поступлю, я боюсь за его психику. Я боюсь за него. Он тихо стонал, но я так и не понял от чего, от боли или наслаждения. Мне было это не узнать. Когда я все обильно смазал кремом, то отбросил в сторону тюбик, и вытер руки о края простыни.

-Все,- нужно было оставить его сейчас одного, и я не мог бы в данный момент находится с ним рядом.

-Останься со мной, я боюсь остаться один, наедине со своей болью, -сказал он не поворачиваясь.

Мне было уже все равно. Я лег рядом, я даже не стал снимать одежду, а только через одеяло прижал его к себе. Он уснул в кольце моих рук, а я чувствовал, как мое сердце разбилось и его не удастся восстановить. И я снова так и не смог сказать, что люблю...я ничтожество, я слабак, я трус… пусть я подохну один, наедине со своей болью, но его я никогда не брошу и всегда помогу…

Конец.