Честер.
В Майке начали активно проявлять его японские гены. Гены власти, могущества, величества и силы. Сегодня на его тренировке я сам испугался за тренера, когда увидел его глаза, он боялся мальчика, который был в 2,5 раза меньше его и по комплекции, и по возрасту. Я боялся, что Майк не сможет контролировать себя, что он может навредить тренеру, но он смог, он не дотронулся до него даже пальцем. Дорога домой шла в молчании, но я знал, что он думал о том же о чем и я. Мы думали о словах тренера. Хотел бы я, что бы они были правдой? Я не знаю. Это не правильно, я его учитель, я его опекун, я ему, как все родственники вместе взятые. Он еще ребенок. Хотя по возрасту он может и ребенок, но не по силе и мышлению, он далеко ушел в перед, общаясь с ним, я мог бы с уверенностью сказать, что передо мной человек, который прожил целую жизнь, который посетил самые потаенные уголки знаний, который пережил самые страшные вещи в своей жизни и усвоил самые полезные уроки.
Хотел ли я его? Я не знаю. Мне уже 35, а ему всего 14, это не правильно, это совершенно не правильно. Я не должен об этом думать, я не должен позволять этим мыслям стать навящевыми идеями. Он парень, а отношения гомосексуалистов не слишком жалуются в нашем мире. Я не должен ломать мальчику жизнь. Мальчик должен сам сделать выбор, я поддержу его решение, если он захочет встречаться с девушками, то это будет его решение. Если захочет с парнями, то это тоже будет его решение. Я не имею права на него влиять, я могу дать только совет, я могу помочь словом и действиями, но не имею права ему приказывать что-то.

Майк.
Я многого смог добиться, и все это благодаря Герою, он подарил мне жизнь, он подарил мне шанс выйти в люди, он помог мне стать человеком. Он полностью меня обеспечивал, он платил за все мои увлечения и дополнительные занятия по тем вещам, которыми он не мог сам научить меня. Я старался его не разочаровать. В свои 16 лет, я не бегал по клубам, не принимал наркотиков и алкоголя, как делаю другие в моем возрасте. Мне говорили, что я очень красивый, девушки вешались на меня одна за другой и выстраивались в очередь, что бы поговорить со мной. Парни-геи делали не двусмысленные намеки, что хотели бы ощутить меня в себе. Но меня они не интересовали, они были слишком примитивны, скучны, однообразны, слишком похожи желаниями друг на друга, хоть и среди них были красивые ребята, но ни в одном из них не было того, что могло бы привлечь меня.
Несколько месяцев назад я начал понимать, что меня влечет к Герою уже не только эмоционально, но и физически. Мне хотелось просыпать рядом с ним, после ночи любви и ласки. Я хотел каждый день просыпаться и сразу тонуть в его глазах. Но я, наверное, ему просто не нравлюсь или он меня считай слишком маленьким. Но почему возраст все так усложняет, а может, я его просто не привлекаю? Хотя я отлично знал, что ему нравятся парни. Я часто видел его с Бредом, мы с ним тоже хорошо общались, он был очень веселый, всегда много шутил. Он преподавал в самом лучшем университете страны философию, и мне очень нравилось с ним общаться. Его спокойный голос всегда затягивал в какие-то неведомые глубины понания, ты как будто следовал за ним. Герою нравилось, что мы с Бредом поладили. Было странно, что за те 5 лет, что я был знаком с Бредом, он ни разу не назвал Героя по имени. Он просто начинал говорить, а Герой понимал, что обращаются к нему. В первые года я прислушивался к каждому слову, пытаясь понять, какие Бред часто употребляет при разговоре с ним, я думал, что это может быть шифр, в котором скрыто истинное имя Героя. Сначала меня это просто убивало, мне хотелось его узнать. Я не мог понять, почему он не пользовался своим именем, что могло быть в нем такого, что он не произносил его.
Сегодня мы с Героем занимались борьбой. Я знал, благодаря ему, пять видов боевых искусств. Мне нравилось участвовать с ним в спарринге. Он был достойный противник и никогда мне не поддавался. Посмотреть на нас собирался целый зал. Мы смотрелись красиво, некоторые даже говорили, что это бой «двух богов». «Два бесподобно красивых человека, могущество и сила, неравенство возраста, страсть и что-то непонятное, всегда наполняло глаза обоих», так нас часто описывали. Герой мне никогда не поддавался, когда он видел, что я расслабляюсь или где-то ослабляю силу удара, то он только сильнее наносил свои удары. Люди часто поражались его жестокости, что он берет и просто избивает маленького ребенка, но нам было плевать. Я сам хотел этого, я сам хотел научиться всему. И вот сейчас, когда он прижал меня к мягкому полу, сидя у меня на бедрах, не давая перевернуться на спину, что бы посмотреть ему в глаза, он говорил:
-какой самый великий бой?, - прошептал он мне, нажимая на болевые точки на спине, от чего я тихо стонал от боли и злился, что снова не смог отразить его удар.
-тот, которого не было, - с рыком ответил я.
-этот урок ты запомнил, но не запомнил, как отразить простой удар, - он сильнее надавил на спину, отчего я вскрикнул, в глазах появились слезы, было больно.
Я видел, как люди стоят с открытыми ртами, как перешептываются, как кто-то кричит, чтобы убрали этого психа от мальчика. Кто-то начинал делать шаги в нашу сторону, когда услышали мой новый вскрик боли.
-не смейте подходить, - злобно приказал я. Люди останавливали и боялись теперь и меня.
Герой встал с меня.
-еще раз, - он встал на изготовку, - если и в этот раз не отразишь тот же удар, то я тебе сделаю гораздо больнее, - спокойно сказал он, как будто мы с ним обсуждали погоду, а не то, как он будет избивать меня.

Честер.
-ну как он? Как продвигается обучение?,- спросил Бред, сидя у меня на кровати.
-все отлично, он просто молодец, сейчас вот собирается в галерею свою, готовится к новой выставке, - ответил я ему.
-он же гений, в его возрасте столько всего уметь и добиться, - Бред лег рядом со мной на кровати,- может немного расслабимся?
Я не успел понять суть вопроса, как Бред уже сидел на моих бедрах и жадно целовал меня. Я охотно отвечал на поцелуи, очень хотелось расслабиться, хотелось заняться сексом, которого давно не было. Мне нравился Бред в постели, и даже после расставания у нас с ним часто бывал ни к чему не обязывающий секс, это устраивало обоих. Одежда быстро оказалась на полу, мы укрылись простыней, которая скоро стала немного мокрой от пота. Бред с наглой улыбкой скрылся под простыней и начал ласкать мой член языком, иногда покусывая, что мне приходилось вздрагивать, мне хотелось глубже войти в его горло, хотелось трахнуть этот рот, но когда я начал двигать бедрами, то он недовольно застонал. Я разочарованно вздохнул. Он мастерски управлялся с моим членом, быстро доведя меня до оргазма. Прокладывая дорожку поцелуев по моей груди, нежно кусая и оттягивая соски, он достиг моего рта. Я почувствовал вкус собственной спермы и просто начал терзать его губы, жадно целуя и прикусывая их. Бред сел на мой член и терся о него задницей, снова заставляя его наливаться возбуждением. Я держал его за бедра, усиливая трение, потом пальцами начал подготавливать его для себя. Он насаживался на мои пальцы, стоная мне в рот. Я коснулся рукой его члена, но он одернул ее.
-не спеши, хочу с тобой… - кое-как смог выдавить он.
Бред любил быть снизу, а мне нравилось контролировать ситуацию. Он оказался прижат к кровати, чуть ли не ныл от желания. Я ввел в него член, от чего он громко выдохнул и начинал громко стонать, я закрыл ему рот ладонью.
-потише, в другой комнате Майк, он еще не ушел, - и действительно я забыл совсем о Майке, я забыл, что он еще дома, что он не успел уйти до того, как мы занялись сексом.
-с тобой потише нельзя, - он усмехнулся, и сам начал насаживаться на мой член. Я рассмеялся ему в шею, затем укус и я начал яростно вколачиваться в его тело. Бред, как мог сдерживался и кусал подушку, что бы не кричать от удовольствия. Его тело начало биться в предоргазменных судорогах. Я сам был на пределе, оставалось пара толчков, и мы бы оба разрядились.
В комнату ворвался Майк, мы даже не успели сдвинуться с места или как-то среагировать, потому что оба уже были готовы кончить.
-я не смотрю, не переживайте, я только заберу альбом, - он не смотрел в нашу сторону, он с улыбкой на губах и нырнул под кровать, доставая альбом, куда он его каждый раз клал, когда засыпал. Он почти каждый день спал со мной, не знаю почему, но я был не против, было приятно засыпать, обнимая горячее тело, которое ты любишь, которого ты учишь и который делает твою жизнь лучше.
Через минуту он вышел из комнаты с извинениями, а мы только, как громом пораженные замерли. Но потом оба засмеялись. Бред движением бедер напомнил, чем мы занимались. Хоть и возбуждение немного отступило, но это не умерило наш пыл. Я с большей силой и скоростью входил в него, хлопнула входная дверь, и тогда Бред перестал сдерживаться и стонал уже в голос. Пара толчков и я излился внутри него, доводя его рукой до оргазма, он излился мне в кулак. Мы оба тяжело дышали, казалось сердце готово вырваться из груди. Я сполз с него, и член вышел из него, с чавкающим звуком. Бред повернулся ко мне, и поцеловал в губы.
-мне на выставку к Майку ехать, - смог произнести я, когда перевел дыхание, поднимаясь с кровати, - ты в душ первый, а я пока перестелю кровать.
Бред поднялся и направился в ванную, замерев в проеме.
-он по-прежнему спит с тобой?, -спросил он.
-да.
-и как долго это будет продолжаться? Ты не думал что-то поменять?, - я вопросительно на него посмотрел, снимая простыню, - я же вижу, как вы друг на друга смотрите.
-есть причины, по которым я не могу так с ним поступить, Бред, - я опустил голову, и продолжил разбираться с кроватью.
Странная была реакция у мальчика, когда он увидел, как два мужика занимаются сексом. Никакого отвращения, никакой неприязни, никакого крика, просто вежливо извинился.

Майк.
Герой лег рядом со мной, я не сомневался, что он смотрел мне в спину. Я плакал тогда в его руках несколькими часами раньше, не из-за попытки изнасилования, а из-за того, что это был не Герой. Что это не он хотел меня, что это не его руки касались моего тела. Я хотел быть его, я хотел принадлежать ему. Мне снова стало грустно, мне стало больно на сердце. И я глубоко и разочарованно вздохнул, и это не ушло от внимания Героя. Он осторожно коснулся моего плеча.
-что случилось, Майки?, - спросил он, по голосу было ясно, что он встревожен.
-обними меня, - вырвалось у меня против моей воли. Я думал, что Герой будет против, но он только подвинулся ближе ко мне и прижал к своей груди, обняв меня со спины. По ней сразу начало разливаться тепло во все тело.
-скажи, почему меня никто не любит, как человека, - спросил я у него.
-может, они просто не пробовали тебя узнать? Ты ведь сам никого не подпускаешь к себе, - ответил он.
-я нравлюсь им только внешне, а я хочу, что бы меня любили, как человека, - я немного помолчал, зная, что он будет сколько угодно ждать продолжения, - почему в мире нет таких людей, как ты?
-как я?, - недоверчиво спросил он.
-да, - я кивнул в ответ, - добрых, сильных, стойких, понимающих, мужественных, сильных и морально и физически, с такими красивыми глазами, в общем, таких, как ты, - он начал гладить меня по волосам.
-я не знаю, Майки, - грустно ответил он, спустя несколько минут, и сразу перевел тему разговора,- я тебя очень люблю, Майки, и никогда не брошу.
Я улыбнулся, только это было не то «люблю», которое мне бы хотелось услышать.
-никогда не существует, - сказал я, цитируя его.

Честер.
Сегодня Майку 18. Сегодня он сегодня достиг совершеннолетия, сегодня я перестану быть его опекуном. Правда, я не смог определиться с подарком, не знал, что можно ему подарить. У него было все, чего можно и нельзя желать. Он редко просил у меня денег, он всегда обеспечивал себя сам. Майк смог сам приобрести галерею, в которой выставлялся, я был очень горд им, что он отказался от моей помощи, он все захотел сделать сам. Я был не против, был готов в любой момент поддержать его, я постоянно был рядом с ним. Он был благодарен, мы не прекращали тренировок, казалось, что он не человек, через боль и усталость, он добивался всего. Сегодня у него была выставка, очередная выставка, проходящая в его знаменитой галерее. Он хорошо прославился, как именитый художник и прекрасный организатор выставок. Я обещал быть рядом с ним.
За все время, я не видел его с кем-то. Он не встречался ни с парнями, ни девушками. Для меня это было странно, что он никого себе не нашел. Хотя я догадывался, что он просто хочет найти идеал – человека похожего на меня. А может он просто хотел быть со мной? Я не знал ответа. Может, те слова, сказанные им два года назад, были каким-то намеком, на который он ждал ответ, а я так и не понимал, что надо действовать.
Глотая одну за другой таблетку, изо дня в день ты уже забываешь, что их принимаешь. Ты уже забываешь о такой надобности, как напоминание о принятии таблетки, ты четко знаешь, что если ты ее не примешь, то завтра можешь не проснуться. Если раньше я не боялся умереть, не боялся не принять таблетку, то с того дня, как в моей жизни появился Майк, еще тем ребенком с волшебными глазами, все изменилось. Изменилась суть моего существования, моя жизнь приобрела смысл, смысл воспитать и вырастить Майка, вырастить сильным и стойким.
На выставку Майк оделся в строгий черный костюм и черную рубашку, расстегнув несколько верхних пуговиц. Красивый и сексуальный, умный и сильный, к нему тянуло девушек, как магнитом, но он никого не подпускал, не впускал в свое личное пространство. Он никому не позволял знать о себе больше, чем нужно, только мне. Только мне он доверял все, только мне он рассказывал все до последней мелочи.
С бокалом шампанского в руке, приветливой улыбкой он отвечал на все вопросы журналистов и любителей его картин. Его творчество росло вместе с ним. Если сначала он изображал огонь, страдание, боль, пытался вспомнить лица родителей, то теперь он часто рисовал меня, мои татуировки. Он изображал меня, но я не был похож на себя, это были просто какие-то отдельные детали тела или силуэт, но я точно знал кто этот мужчина. Майк раздаривал улыбки направо и налево, девушки кокетливо улыбались, и, смущаясь, отворачивались.
Он посмотрел на меня, его улыбка приобрела другой оттенок. Если для всех была немного наигранная улыбка, вежливая, немного радостная, то для меня предназначалась улыбка, в которой была только любовь, немое обожание. Он подошел ко мне и прошептал:
-пойдем отсюда, - я согласно кивнул, и мы незаметно перемещались по направлению к выходу.
Приехав домой, мы застали преобразованную нашу спальню. Маленький столик празднично накрыт, много фруктов, шампанское, бокалы, свечи, которые были расставлены по всему периметру комнаты.
-Бред хорошо постарался, - произнес Майк, улыбаясь.
Мы выпили несколько бокалов шампанского. Сидели на кровати, точнее я сидел, а Майк лежал, положив голову ко мне на колени, и постоянно смотрел на меня. Шутили и смеялись, сегодня не хотелось говорить на серьезные темы, не хотелось обсуждать ничего философского, хотелось просто поговорить и посмеяться.
-я не знал, что тебе подарить, - начал я, - и решил подарить тебе желание,- Майк непонимающе на меня посмотрел, - желание, ты можешь загадать все, что захочешь, и я этого сделаю или подарю.
Прошла минута, прежде чем Майк сказал:
-то, что я хочу, ты мне не подаришь и не выполнишь, - он выдержал паузу, - поэтому я хочу, чтобы ты подарил мне один поцелуй – это будет мое желание.
-я тебя целую каждый день, - ответил я, пытаясь увести тему разговора, понимая, что не о таких поцелуях он мечтает.
-я хочу настоящий поцелуй…
-Майк… это не правильно…,- с сожалением в голосе произнес я.
Он смотрел на меня, по-прежнему лежа на у меня на коленях. Я не знал, правильно ли поступлю, если перейду эту границу. Это будет новая граница, точнее старая, но пройденная. Не знал, стоит ли мне это делать. Но я обещал желание, я должен выполнить. Я приподнял его тело, казалось, что в его глазах начали плясать маленькие огоньки от свечей. Я осторожно коснулся его губ, такие нежные и мягкие, такие податливые и повинующиеся любым моим движениям. Это был осторожный поцелуй, который постепенно перерастал в более страстный, более взрослый. Руки Майка были уже на моей шее и притягивали к себе, не давая разорвать поцелуй, только когда начало не хватать воздуха, он отстранился, облизывая губы. На его лице появился румянец, на губах довольная улыбка.
Во мне сейчас боролась две стороны: одна – хотела продолжения, снова ощутить эти губы, снова ощутить поцелуй, а другая – активно протестовала против этого, это был здравый смысл. Я решил ничего не делать, я дал возможность Майку самому выбирать. Он водил руками по моему лицу, проводя тонкими пальцами по линии бровей, векам, скулам, губам, а затем снова поцелуй, но это было нечто иное. Это был настоящий поцелуй, страстный и чувственный. Майк потянул меня на себя, и, оказавшись на нем, я продолжил целовать его. Мы не произносили ни слова, действия и взгляды – все говорило отлично за нас самих.

Майк.
Солнечные лучи попадали мне на лицо, заставляя жмуриться и морщиться, хотелось побольше поспать. Мозг постепенно включался в обычный ритм, постепенно включая одну за другой главные функции. Я попытался подтянуть колени к груди и накрыться с головой одеялом. Тело сразу отозвалось некоторой болью, а с ней и пришли воспоминания о вчерашнем. Мышцы приятно ныли, не так как после тренировок, задний проход немного болел. Но эта боль показалась очень сладкой, очень мучительной и волнительной. Хотелось повторения и продолжения вчерашней ночи, заново, с новой болью, и новым наслаждением.
Я медленно потянулся, мышцы снова отозвались болью, но это было не важно. Открыв глаза, я увидел Героя. Он сидел на кровати, опираясь локтями в согнутые колени, и вертел в руках карманный нож. Мой карманный нож, который он мне подарил лет в 10. Я с ним никогда не расставался, он не раз выручал меня в разных ситуациях. Я придвинулся к нему и поцеловал в районе середины спины, и начал подниматься к лицу, прокладывая один за другим поцелуи, кое-где засасывая кожу и нежно кусая ее.
-привет, - прошептал я, голос сел, да и громче говорить не было смысла. Я прижался к нему, обнимая поперек груди, - о чем задумался?
Он посмотрел на меня глазами полными отчаяния, наверное, такие я видел впервые, он никогда не показывал свои слабости.
-держи, - он протянул мне нож, я сел напротив него, заглядывая ему в глаза, - тебе он пригодится, после того, как ты услышишь то, что должен знать.
-я не понимаю, -я был растерян, - и убери нож, мне он не понадобиться.
-поверь, понадобиться, - он сделал глубокий вдох, - я хочу, чтобы ты выслушал меня до конца, - он посмотрел на меня, получив утвердительный кивок, он продолжил:
- я не всегда был геем. Много лет назад у меня была жена и ребенок, мы были счастливой семьей, жена каждый день встречала меня с работы, а дочка любила со мной играть, хотя из-за работы мне мало времени удавалось с ней поиграть. Когда я уходил и приходил с работы, то ей уже нужно было ложиться спать. У нее были голубые глаза, как у жены, глаза цвета ясного неба, ей было 2 года, когда их у меня забрали. Я знал твоего отца, - я в изумлении открыл рот, но быстро справился с собой и сглотнул подступающий ком к горлу, образовавшийся при упоминании родителей, - мы дружили много лет, а потом познакомились с девушкой, мы тогда вместе гуляли и встретили ее в парке, которая в последствии стала моей женой. Твой отец был в нее влюблен, но она выбрала меня, я не просил об этом, я готов был порвать с ней отношения, чтобы не ссорится с другом, но случилось то, что случилось. У нас родился ребенок, но твой отец не переставал ее любить. Он ее безумно любил, может быть даже больше, чем я. Когда он узнал о том, что она беременна вторым ребенком, - Герой сделал глубокий вдох и сжал кулаки, - он пришел к нам домой, она впустила его, потому что доверяла, потому что мы считали его другом семьи, а он просто…, - он еле сдерживал слезы, сильно сжимая кулаки, в одной руке он по-прежнему держал нож,- он изнасиловал ее, а потом убил, дочку он убил первой, пока она спала, она ничего не почувствовала. Я знал, что это он, камеры все засняли. Он пропал на 11 лет, я искал его, я хотел найти и узнать, почему он так поступил, чем я заслужил такое. Его поиски были тяжелыми, но, придя к вам в ту ночь домой, все было не так, как я хотел. Я не хотел мстить, я не хотел ответной мести, я не хотел проливать кровь. Но он напал на меня на улице, когда открывал дверь. Со мной был друг, он помог его скрутить. Я вошел в дом, я не знал, что он поженился, этот друг напал на твою мать, желая ее, я запретил ему что-либо с ней делать, но он тогда просто ей свернул шею, я застрелил его. С твоим отцом мы разобрались через силу, через борьбу, но я не хотел этого. Он сам хотел этого, это был честный бой. Я сжег все улики, - только сейчас он посмотрел мне в глаза, - я не знал, что у него есть ребенок, я все понял только, когда мы с тобой оформляли опекунство, когда я услышал твое полное имя. Я бы никогда так не поступил, никогда бы не отнял у тебя родителей. Я вообще не хотел ничего такого, я не хотел разборок, я хотел всего-навсего поговорить, я хотел понять.
-ты врешь, я тебе не верю, - сказал я испуганным голосом. В голове никак не укладывалось все это, этого просто не могло быть.
-я виню себя каждый день, что забрал их у тебя, я виню себя каждую минуту, что заставил тебя потерять детство и страдать, если ты мне не веришь, то попытайся вспомнить то имя, которое ты слышал в ту ночь, - он выдержал паузу, та ночь часто всплывала у меня перед глазами, но я никак не мог вспомнить имя, то самое имя, - меня зовут Честер Беннингтон, это имя, ты должен был слышать в ту ночь.
Я как будто перенесся в прошлое, те же запахи, те же ощущения, то чувство страха за родителей, те же голоса.
-я виноват перед тобой, я не заслуживаю прощения или жизни, - он опустил глаза, а потом снова посмотрел на меня, - я знал, что наступит такой момент, когда я просто не смогу это больше от тебя утаивать, и я знал, что ты захочешь отомстить, и ты будешь прав, я решил воспитать себе достойного противника, - он сделал глубокий вдох и поморщился, будто от боли, -я бы не смог просто так позволить себя убить, это просто инстинкт самосохранения, но сейчас я понимаю, что не стану сопротивляться. Если раньше я пытался себя оправдать, найти хоть маленькое оправдание, но сейчас я этого делать не буду. Я виноват и я заслуживаю смерти, - он вложил мне в руку нож, - он тебе понадобиться.
Он сидел неподвижно, выжидая удара. Он не двигался, будто превратился в статую. Ни один мускул не дрожал на его ли0це, ни волнение, ни сомнения, только твердое решение отдать свою жизнь мне на растерзание. Он отвернулся к окну, солнечные лучи освещали его кожу, она была мраморного цвета. Я смотрел на него, на его изгиб шеи, как дергается пульс на ней, как сложены руки на коленях, как кисти обвивают языки пламени. Мы оба не двигались, прошло около нескольких часов. Я все это время обдумывал, какой я должен сделать выбор. Я не хотел ошибиться и потом жалеть о содеянном. Честер… как не привычно слышать это имя, оно совершенно ново для меня, но оно возвращает меня к событиям той ночи. Я пытался сопоставить все факты, я знал, что он не врет, ему не было смысла врать. Если бы он хотел соврать, то мог бы просто молчать, и мы бы жили долго и счастливо, но он поступил, как мужчина, сказав об этом. Я научился распознавать, когда он лгал. Он просто пришел поговорить, отец сам напал на него, и потом он давно мог убить меня, в отместку за смерть дочки и еще не родившегося ребенка, он мог это сделать, но так не поступил. Я запутался, я не знал, как я должен поступить. Но и отца нельзя осуждать, что он сразу на него напал, когда он пришел, он защищал свою семью, он не знал, что Герой пришел просто поговорить.
Я выбросил в сторону нож, звонкий звук раздался по комнате, Герой вышел из своего состояния транса и посмотрел на меня.
-ты не виноват, - начал я, -я тебе верю, что ты пришел тогда с миром, а отец на тебя напал. Ты не убивал мою маму, а с отцом у вас все было по-честному. Я не могу решать: кому жить, а кому умирать. Я не судья и не палач. Я не могу причинить тебе боль, не могу и не хочу. Ты подарил мне жизнь, благодаря тебе я сейчас жив, благодаря тебе я стал тем, кем являюсь сейчас.
-я не заслуживаю жизни, я заставил тебя страдать и плакать, - прервал он меня, посмотрев мне в глаза.
-я люблю тебя, я, наверное, любил тебя с первой нашей встречи. Ты забрал у меня старую жизнь и подарил новую жизнь. Я не знаю, лучше жить: зная, как поступил мой отец или жить в неведении. Мне больно было слышать о том, что он так поступил. Он отнял у тебя семью, он отнял у тебя жену и детей, мне очень жаль, - я поднялся и принес нож, вложив его уже в руку Честера, - это я заслуживаю смерти, это будет око за око, тогда твоя семья будет отомщена.
-это не кровная месть, - ответил он, - месть – равносильна вирусу, она будет пробираться в глубь тебя, постепенно убивая, пока не погубит совсем.
-я не могу тебя простить пока, я не такой сильный…

Честер.
Теперь Майк знал правду, он знал все, что должен был знать.
-ты сильный… - прошептал я.
-если ты не хочешь мстить, тогда позволь мне уйти, мне нужно все обдумать, - он умоляюще посмотрел на меня, будто я сдерживал его, будто я силой держал его и не давал уйти.
-нет, уйду я, - сказал я, - у тебя есть время передумать об отмщении, пока я не ушел,- я вложил нож в его руку, и сжал ее, что бы он почувствовал нож, - здесь все теперь твое, будь счастлив.
Я наклонился к его губам, что бы в последний раз ощутить его поцелуй, в последний раз почувствовать мягкость и нежность его губ, немного яблочный вкус. Он не двигался, сидя в нерешительности. Мои губы находились в нескольких сантиметрах от его, можно было почувствовать его горячее дыхание и тепло его тела. Но нашим губам не суждено было последний раз соприкоснуться, я понял, что так ему будет гораздо больнее, лучше уйти быстро и сразу, без лирических прощаний, ведь мой конец и так определен, осталось несколько часов до принятия таблетки.