Название: Ты - мой ангел.
Автор: Просто Маша...
Фандом: Linkin park
Пейринг: Честер/Майк
Категория: слеш
Рейтинг: pg-13
Жанр: драма, ангст, романтика
Описание: Он неудачник у которого совершенно ничего нет. У него нет ничего, кроме его снов, кроме тех минут кошмаров и этих прекрасных глаз, которые каждый раз его вытаскивают из объятий кошмаров. Ему не нужна жизнь, если он не нужен жизни. Он видит только единственный выход.
От автора: у рассказа есть Альтернативный конец, т.е. автор не мог определиться, как ему лучше закончить, и решил таким образом разрешить проблему. Читатель может сам выбрать тот конец. который ему больше нравится.

Ты - мой Ангел.
Майку не нравится его жизнь, да что там не нравится, он ее ненавидит. Отстойная и однообразная, скучная и не приносящая радость. Работа в дешевой забегаловке, что стоит на углу улицы, совсем недалеко от той маленькой квартирки, что он снимает на противоположной стороне улицы. Ему не нравится его работа, она его бесит. Денег ни на что не хватает, кроме как платить за квартиру. Хорошо, что добрый шеф разрешил ему питаться бесплатно тем, что остается от клиентов. Тем, что остается от этих зажравшихся жизнью людей, которые оставляют больше половины порции, а подростки часто специально портят остатки: плюют в них, обливают водой или тушат там сигареты, что они становятся не пригодна даже для роли объедков. Но иногда везет, даже очень везет. Иногда Майку доставался гамбургер, съеденный наполовину, а иногда ростбиф. Часть порции он откладывал с собой, чтобы накормить дома кошку. Люси – так звали кошку, была единственной радостью в жизни Майка Шиноды, неудачника по жизни, которому вот-вот стукнет 23. Его выгнали из института, потому что ему нечем было платить за обучение, хотя он разрывался на трех работах. Спал по 7 часов в неделю, если не меньше. Ведь этим богатеньким из престижного института не понять простого работягу, который надрывает свою задницу, один впахивает на нескольких работах, потому что больше не к кому обратиться. Родители Майка давно умерли, его взяла на опеку тетя, которая как только ему исполнилось 18 лет, выкинула его на улицу вместе с его сумкой, в которой было все только необходимое и всучив ему в руку 20 долларов. Майк вспоминал эти времена с улыбкой, сейчас хоть немного его состояние было лучше. Он ненавидел свою работу, потому что его красивые и тонкие пальцы, изящные руки художника не привыкли к тяжелой двери духовки и ношению подносов. Он постоянно обжигался об эту сраную духовку, постоянно, почти каждый день. А вот Люси его всегда ждала дома, как заботливая и любящая жена, трясь об его ноги и жалобно мяукая, прося покушать. А когда набивала свой животик, то сворачивалась на коленях Майка, пока тот сидел и рисовал. А он нежно чесал ее за ушком, казалось, что в тот момент все тревоги и заботы становятся не важными.
Да, еще у него есть брат, который каждый год отправляет ему почтой свою ношенную одежду, и Майк носит ее. Потому что денег у него нет на хорошую, даже купить на распродаже. Но у него был свой мир.
У него был свой иллюзорный мир, куда он любил сбегать, хотя бы на несколько часов. Это был мир – снов. Хоть ему и каждый день снились кошмары, но это было хоть каким-то разнообразием в повседневной жизни. Даже в кошмарах он выглядел не так жалко, как в этой долбанной реальности.
Иногда он пытался понять их смысл, но ровным счетом ничего не находил. Как только он просыпался, то кошмар сразу улетучивался из его головы, и практически ни одной детали конкретно не удавалось запомнить. Но одну все-таки ему удавалось выхватывать. Это были глаза. Глаза невиданной красоты, темные и в тоже время яркие, но не по цвету, а внутренне. Печальные, обвиняющие, злые, сочувствующие, и в тоже время смеющиеся, радостные и понимающие. Каждую ночь эти глаза были в его кошмарах. Каждую ночь они как будто следили за ним, как будто сопровождали его в мире снов. И каждый раз Майк не мог передать всю глубину и тонкость этого взгляда. Потом только стал вырисовываться образ. Это был однозначно человек, белая кожа, но на лице только глаза и ничего больше. Остальных частей лица не существует, они отсутствуют.
Многие бы не назвали его сны кошмарами, но для него они такими являлись. Он не боялся убийства во сне, он не боялся страшных чудовищ. Его самый страшный кошмар был побег, одиночество и пустота. Он постоянно бежал, задыхаясь, спотыкаясь, при этом боясь обернуться. Он падал и бежал вновь. Он бежал по невидимому лабиринту, у которого не запланировано выхода, из которого невозможно выбраться. Вокруг только тупики и пустота. Эта пустота давит и преследует его весь сон, это одиночество, что разрывает его душу. Он пытается выбраться, справиться с этим, но ничего не выходит. Кажется, что эта пустота его погубит, как толпа зомби, как людоеды, просто сожмет в круг и поглотит всего. Но в самый последний момент возникают эти глаза, эти самые красивые глаза на свете. И это как толчок, который невозможно почувствовать физически, но он ощущается всем внутренним миром. Этот толчок вырывает Майка из сна, заставляя проснуться на полу, запутавшегося в тоненьком одеяле. Заставляя его ловить ртом воздух и потирать глаза, чтобы быстрее вернуться в реальность. И он в потемках берет альбом и прямо сидя на полу, под светом ночника начинает заново рисовать эти глаза - это спасение, что помогает выбраться из сна. Он никогда не знал, принадлежат эти глаза плохому человеку, или хорошему, может этот человек и называет на него пустоту. Ему было все равно, слишком красивы были эти глаза, слишком привлекательны. Он каждый день просыпался от кошмаров на полу, потому что падал с кровати, пытаясь бороться и отбиться на инстинктивном уровне от этой пустоты. Часто находил синяки на своем теле от не особо удачных падений.
Майк устал от такой жизни, у него не получалось ничего поменять. У него ничего не получалось. Девушки на него не обращали никакого внимания, смотрели на него, но как будто сквозь, как будто его вообще не существовало, как будто он был пустым местом. Иногда он думал, что его действительно не существует. Что нет такого человека, как Майк Шинода, что такой человек никогда не рождался. Он носил очки, потом что денег на линзы у него не было. Без них он совсем ничего не видел. Он думал часто, что его жизнь это тоже сон, только интерьера больше, чем там. Но по смыслу они не отличались, та же пустота и одиночество вокруг. Он больше всего боялся остаться одиноким, больше всего боялся умереть в старости один.
В один день, когда он пришел за листами для рисования, которые ему оставлял один мужчина, который владел собственным магазином «Все для рисования», то этот мужчина мило сказал ему:
-не приходи сюда больше никогда, - грубо сказал он и закрыл дверь прямо перед носом Майка.
Теперь у Майка не было места, где он мог брать бесплатно бумагу для рисования, хоть и частично использованную, не мог брать даже сломанные карандаши и остатки от них. Теперь можно на время покончить с рисованием, пока не придумает каких-то других вариантов.
Вечером того же дня его уволили с работы. Сказали, что в его услугах больше не нуждаются, что он стал просто не нужен.
За один день Майк потерял все, что составляло его жизнь. Ему не на что жить, ему нечем рисовать, его выселят через несколько недель за неуплату, он ничего не умеет делать в своей жизни, только разносить подносы и то плохо. Самое главное, что ему нечем покормить Люси, которая будет ждать его сегодня дома.
Он шел по городу, кажется, что он забрел в ту часть, где раньше никогда не бывал. Дома, магазины, дети, люди, и все они не обращают на него никакого внимания, даже не обернутся, будто он пустое место. Он добрел до одиноко моста, такого же как он. Мост, высотой, наверное, с пятиэтажный дом, в ширину метров 30.
Он перебрался через барьер, один человек прошел мимо, даже не взглянув на него, другая девочка прошла мимо и только смерила его равнодушным и, наверное, брезгливым взглядом.
Ему стало тошно от самого себя, такого ничтожного и паршивого неудачника, очкарика и просто ничтожества. «не хочу жить…» пронеслось у него в голове. Никто даже и не заметит его смерти, жалко только Люси, но он больше не может так жить. Он снял очки и положил их во внутренний карман легкой куртки. Он слишком устал. Слишком устал от этого. Он разжал руки, он больше не держался. Сила притяжения неумолимо тянула его вниз. В пучину темной воды, к этой глади, он больше не будет сопротивляться. Если не разобьется, то точно утонет, плавать то он не умеет.
Наконец-то вода, хотя полет и занял несколько секунд, но это показалось ему, прогулкой длиною в жизнь. В голове за эти секунды успела пробежать вся картина жизни. А потом сильный удар о воду, резко перехватывает дыхание, будто удар под дых от старшеклассника, который вымогает у тебя деньги, которых никогда не было, из легких вышибает весь воздух.
Он не сопротивляется воде, даже не пытается работать руками и ногами, чтобы выплыть, он отдается во власть этой темной воды. Она давит на него, заставляя задыхаться, он пытается поймать воздух, пытается вдохнуть, чисто инстинктивно, а не потому, что хочет жить. При вдохе вода подпадает в организм, кажется, что будто тебя душат, так как в детстве над тобой издевались в туалете. Он хватается за горло, но больше нет воздуха в легких. Непонятное бульканье вырывается из его рта, глаза закрываются, несколько последних судорог проходят по телу, и он продолжает проваливаться в глубину, в собственную смерть, в забытье. Ему удалось хоть что-то в жизни, хоть что-то он смог нормально сделать.
* * *
-Честер, ты опять наблюдаешь за этим парнем?, - спросил самый Старший Ангел, подходя к более молодому со спины.
-этот парень такой несчастный, и ему никто даже не хочет помочь, - говорит Честер, и смотрит, как Майк стоит на мосту. Он знает каждую его мысль, он знает, что он сейчас хочет сделать, - он хочет убить себя…
-ты ничем не можешь помочь, - говорит Старший Ангел и кладет руку на плечо Честера, тот оборачивает и смотрит молящее в его глаза, глаза, цвета неба.
-измени его судьбу, - просит Честер, он готов упасть на колени и умолять об этом.
-уже слишком поздно, - печально говорит тот.
Честер отворачивается, чтобы снова посмотреть на Майка, он знает, что тот сейчас думает о своей кошке, которую так и не успел накормить перед своим уходом.
-ты никогда раньше не просил об этом, что теперь изменилось?, - спрашивает Старший Ангел.
-тогда я не любил человека, - не поворачивая головы, произносит Честер.
-мы – ангелы, не можем любить, - тоном учителя говорит Старший, - у нас не бьются сердца. А для любви надо, чтобы оно билось. Это невозможно.
Честер резко оборачивается и кладет руку Старшего Ангела себе на сердце, видит страх, изумление, интерес в его глазах.
-если ангелу любить невозможно, потому что у него не бьется сердце, тогда, что это по-твоему, - он смотрит выжидающе на него. Тот закрывает глаза и будто слушает четкий, сильный, уверенный ритм биения сердца этого ангела, а потом касается своего, которое никогда не билось.
-такое происходит впервые за всю нашу историю, за все время существования ангелов, а они существуют очень и очень давно, -задумчиво говорит Старший Ангел и не сводит глаз с Майка, который убирает очки во внутренний карман куртки, - ты намерен любым способом спасти этого человека?
Честер только кивает.
-в одном древнем писание есть история, притча или даже инструкция, не знаю, как можно это назвать, - об переводит взгляд на Честера, который нервно потирает руки, - там говорится, что если ангел хочет стать смертным, то ему нужно отрезать свои крылья.
Честер расправляет белоснежные крылья, совсем как снег на вершинах Альп. Смотрит на них с любовью, с лаской, сожалением. Легко взмахивает ими, распрямляет, любуется ими, а потом складывает, возвращая в прежнее положение. Они аккуратно размещаются у него за спиной. Обнаженный по пояс, с множеством татуировок, которые он сделал в прошлой жизни, они так и остались частью его, и джинсы. Точно такой, как в последний момент своей жизни. Здесь было преимущество – не нужно было меня одежду, здесь не нужно было ничего делать, только смотреть за своим человеком, смотреть каждую секунду с момента его рождения и до момента его последнего удара сердца. А потом появлялся другой человек, и ты уже был его Ангелом-Хранителем. Все просто, все предельно просто, все просто до банальности.
Честер переводит взгляд на Майка, видит его печальные глаза, его мысли полны решимости.
-я согласен, - уверенно говорит он. Старший Ангел протягивает ему серебряный кинжал. Тот сверкает, на ощупь холодный, на лезвии ножа выгравированы надписи – заветы Бога. Честер смотрит на нож и распрямляет крылья, последний взгляд на Майка, который отпускает поручни моста и летит вниз. Он знает, что Майк не будет сопротивляться силе воды.
-это может не сработать, тогда ты умрешь, - произносит Старший Ангел.
-я мертв уже очень давно, - шепчет ангел.
Честер делает глубокий вдох, оттягивает крыло, крепко держит его одной рукой, а другой, подносит кинжал к самому основанию крыла, кинжал касается нагой кожи и приятно холодит. Майк касается воды, Честер слышит удар тела о воду и вместе с тем тишину пронзает его собственный, оглушительный крик боли. Первое крыло, окровавленное, падает подле его хозяина. Честер пытается отдышаться, пытается собраться с силами для второго захода. На его крик сбежалась толпа ангелом, их были сотни, тысячи, а может и миллионы. Все наблюдали за этой картиной: некоторые с неверием в глазах, некоторые с жалостью, некоторые с восхищением, а некоторые с презрением.
Честер замирает на секунду, он слышит стук собственного сердца, он слышит стук сердца Майка, быстрый и ритмичный, он поднимает глаза, и видит, как тот тонет, как он захлебывается, как он не пытается выбраться.
Он снова заносит нож, вся его спина покрыта кровью, она стекает на пол. Снова пронзительный крик и ощущение, будто ты отрезаешь часть себя, часть своего тела, часть своей души, часть чего-то дорого тебе. Многие закрывают уши, потому что не в силах больше слышать этот крик боли, этот крик отчаяния, потому что Честер смотрит на Майка, он не слышит стук его сердца.
* * *
Начался дождь, как будто сами небеса плакали о смерти этого молодого парня - Майка Шиноды, который покончил с жизнью, покончил с собой, так и не успев пожить. Его тело вытаскивают на берег. Оно такое легкое, такое бездыханное, холодное, как та вода в реке. На его лице безмятежное выражение, будто он спит, только губы немного синие. Он сделал это сознательно, не полагаясь на чье-то мнение. Да и на чье? У него никого не было, кроме родителей, которые давно умерли, тетка, которая выставила его за дверь и брат, который присылал ему из жалости свои старые и поношенные вещи. Кажется, что он даже его никогда не видел, а может и видел, только в детстве. У него, наверное, все хорошо. Он был никому не нужен в этом мире, в том убогом мирке. Люси – единственное, что до последней минуты для него было важно, но и она не смогла его удержать. Ничто и никто не смог ему помочь. А ведь его нельзя было назвать уродом. Может он и не был красив, как большинство мужчин моделей, которых помещают на обложку журналов, но он был красив внутренне. От его улыбки становилось хорошо на душе, но, к сожалению, он почти не улыбался, у него не было поводов для улыбок. За очками скрывались добрые карие глаза, которые сейчас были закрыты веками.
-Майк, - звал ангел, и продолжал давить на грудь парню, потом зажимая нос и вдыхая воздух в его легкие, - давай же, Майк, - снова нажимы на грудь, отчаяние начинает охватывать ангела, что он опоздал, что он слишком долго медлил с отрезанием крыльев, слишком долго пытался собраться и справиться с болью, он боялся, что опоздал.
-Майк, ну давай, - голос становится хриплым, от холода, который пробирает все промокшее тело. он был в тех же джинсах, с теми же татуировками и нагой грудью, как и когда был ангелом, - борись, не сдавайся, - голос сорвался на хрип.
Он снова вдыхает воздух в легкие и снова нажимы, на третьем Майк приходит в себя, из его рта выплескивается вода, он пытается сфокусировать взгляд, но ничего не видит без очков. Честер ловкими движениями достает их из кармана куртки и водружается их на лицо Майка. Тот по-прежнему лежит на земле, глубоко дышит.
-зачем?, - первое, что он произносит, когда его дыхание возобновляется.
-ты как?, - спрашивает Честер, осматривая тело Майка на наличие повреждений.
-зачем ты это сделал?, - срывается на крик Майк, из его глаз текут слезы, в глазах только злость и ненависть.
-успокойся, - Честер придавливает его тело и прижимает его руки к земле, не давая шанса выбраться. Тот вертит головой из стороны в сторону, отказываясь успокоиться, пытается вырваться. Но Честер держит крепко, даже не обращая внимания на боль от порезов, из которых по-прежнему течет кровь, хорошо, что Майк ее не видит. Спустя несколько минут отчаянных попыток вырваться, он успокаивается. Он лежит с закрытыми глазами, веки дрожат, губы тоже, он снова готов расплакаться.
-я хотел умереть, - шепчет он и проглатывает комок слез. Честер смотрит на него с нежностью, с любовью, с трепетом. Он наконец-то может прикоснуться к нему, к тому, кого так долго оберегал и защищал, кого полюбил. ему больно смотреть, как Майк мучается.
-я знаю, - отвечает он. он все знает. Он знает о нем даже больше, чем он сам.
-я не хочу жить, - шепчет он, не открывая глаз.
-я знаю, - Честер ослабляет хватку на его руках, потому что чувствует, что тот больше не опасен сам для себя.
Майк поворачивает голову в сторону Честера. Их взгляды сталкиваются. В тот момент для них перестает существовать этот мир, дождь, что острыми каплями бьет по ранам Честера, по его обнаженной коже, холод, что пробирает до костей и заставляет трястись тело. им это не важно. Губы Майка двигаются в немом шепоте, Честер отпускает его руки и садится перед ним на свои ноги. Смотрит на растерянного парня и улыбается. Выражения лица Майка сменяется одно за другим. Недоумение, облегчение, радость, непонимание, страх, отчаяние, боль, легкая улыбка на губах, уголки губ приподнимаются, а потом маленькие слезинки скатываются по лицу. Майк обнимает Честера, тому больно, но он терпит. А Майк хватается за него, как за спасательный круг, прижимается к нему, проводил руками по мягкой кожи на боках и груди, боясь, что это все сон.
-я видел твои глаза во сне, - тихо говорит он, - видел.
-ты замерз, я провожу тебя домой, - говорит Честер и пытается встать, но Майк стальной хваткой вцепляется ему в руку.
-ты ведь потом уйдешь, да? Когда доведешь меня до дома?, - по-детски обидчиво спрашивает Майк.
-а ты сам, как хочешь?,- серьезно задает вопрос Честер и легко улыбается.
-чтобы ты навсегда остался со мной, -произносит Майк и видит улыбку на лице Честера, открытую и любящую. Он не может сдержать ответной улыбки, а потом смущенно опускает глаза, он не привык, чтобы люди на него так смотрели.
Честер поднимается на ноги и протягивает руку Майку, тот встает и делает несколько неуверенных шагов, а потом падает. Честер успевает подхватить его, и всю дорогу до дома он несет его на руках. Такую маленькую и дрожащую ношу, которая обнимает его за шею и дышит где-то в область сердца.
Честер не спрашивает дороги, он знает ее лучше Майка. Он каждый день сопровождал его, пока был ангелом. Они идут под дождем, точнее идет Честер и несет на руках Майка, как будто игрушку, сломанную игрушку. Честер достает из кармана парня ключи и открывает дверь, приносит его в комнату, до которой всего несколько шагов, стягивает с него мокрую одежду, потому что сам Майк двигаться не в силах. Он поражен, он расстроен и счастлив одновременно. Он боится, что это просто очередной сон, очередной кошмар, который скоро кончится, но только потом будет гораздо больнее, гораздо тяжелее, когда он наконец-то увидел этого человека с восхитительными глазами, услышал его ласковый и бархатный голос, когда он ощутил его теплые руки, заботу. Ему кажется, что в этом человеке есть все, о чем он мечтал и каким бы он хотел быть. Таким сильным, таким красивым, таким... У Майка не находится слов. У него резко перехватывает дыхание и на щеках появляется румянец. Он смущается, когда Честер стягивает с него мокрые трусы, и кладет всю одежду рядом с кроватью. Майк смущается от доброй улыбки Честера, когда тот смотрит ему в глаза и накрывает его тонким одеялом. Майк дрожит, и у него стучат зубы от холода, только сейчас он понял, как замерз, что у него трясется все тело, будто через него проходит вибрация.
Честер уходит на несколько минут и уносит с собой одежду Майка, через минуту появляется снова в поле зрения и выходит на улицу, Майк слышит грохот входной двери. И к нему возвращается снова то, состояние апатии и меланхолии, которое было совсем недавно, до прыжка в воду, до того, как он покончил с жизнью. Он умер и начал жить заново благодаря Честеру. На Майка снова нападает хандра, что он остался один, что этот человек был нереален, а вот ведь даже не знает его имени, хотя этот человек, кажется, что знает о нем все. Он испугался, что этот человек больше никогда не вернется, что он просто случайный прохожий, который только вернул его к жизни, а потом исчезнет из его жизни, будто его и не было.
Честер возвращается через несколько минут, с горячей кружкой в руках. От нее идет пар, тоненькие струйки поднимаются ввысь. По комнате распространяется запах горячего шоколада, и ему это сразу напоминает запах детства. Он помнил, как мама каждое утро ему готовила горячий шоколад, такой вкусный, согревающий. Воспоминания охватили его, и он не заметил, как Честер положил в миску Люси корма, который он высыпал из пакета. Люси благодарно мяукает и смотрит в глаза своему спасителю, которой принес ей еды, который спас ее хозяина.

Они несколько секунд смотрят в глаза друг другу, и Честер улыбается ей. Майк наблюдает за этим с изумлением, и неким интересом, ему кажется, будто они разговаривают о чем-то между собой, а Майк стал свидетелем этого. Честер подходит к кровати Майка, который по-прежнему лежит и трясется от холода. Честер скидывает с себя одежду, садится позади Майка, которого спиной прислоняет к своей груди, чтобы тому было теплее и передает ему чашку с горячим шоколадом. Тот сжимает кружку двумя руками, греется об нее и делает не торопливые глотки горячего напитка, обжигая губы и язык, но ему было все равно. Слишком хорошо было, чтобы задумываться о чем-то другом.
Ангел садится сзади него, даже не спрашивая разрешения, он знает, что Майк не будет против, если он его коснется. Он так давно мечтал о мимолетной ласке, о человеческом тепле, но в ответ получал только холод этого мира. Ангелу немного не привычно, что он не слышит мыслей Майка, что он не слышит их как свои собственные. Раньше он знал, что будет делать Майк, знал каждое его действие и слово. Он наслаждался его мыслями, пусть иногда и слишком примитивные и пессимистичные, но во время рисунка и когда он вспоминал свои кошмары, свои сны, его мысли были наполнены чем-то необыкновенным, каким-то сумасшествием они наполнялись подзавязку. Внутри Честера все будто переворачивалось с ног на голову. Он хотел оказаться рядом с этим несчастным человеком,
Их мокрая одежда валяется около кровати, но это для них сейчас не важно. Честер не прикасается к Майку руками, боясь, что вдруг сейчас ему это не понравится, вдруг он оттолкнет его, а он бы это не пережил. Он здесь был из-за него, потому что он хотел спасти этого человека. И ему это удалось.
-могу я спросить, как тебя зовут?, - тихо спросил Майк, осипшим голосом, который еще не совсем пришел в норму, а даже скорее от долго пребывания на улице, под холодным дождем ослаб.
-пей осторожней, обожжешься, - отвечает ангел, и подтягивает одеяло, чтобы больше укрыть Майка, - меня зовут Честер.
-как ты там оказался?, - спрашивает Майк.
-оказался в нужном месте в нужное время, - отвечает Ангел, - допивай и ложись спать, а то заболеешь.
-если я усну, то ты уйдешь, а я не хочу, чтобы ты уходил, мне с тобой хорошо, - сказал Майк, делая такое откровенное признание впервые.
-я не уйду, обещаю, - Честер в знак подтверждения своих слов, сжимает легко его плечо.
Майк подносит кружку к губам и улыбается. Он счастлив, что этот человек рядом, он надеется, что когда он закроет глаза, то тот не уйдет. Он доверяет ему, хотя сам не понимает почему. Он знает, что этот человек не обманет.
Майк неторопливыми глотками потягивал шоколад, наслаждаясь теплом, что окутывало его тело, сводящий с ума запах тела Честера, его тепло, его жар, а шоколад наводил некий дурман.
Спустя несколько минут Майк передал кружку Честеру, чтобы тот поставил ее на пол, и улегся на спину, ангел полностью накрыл его, натянув одеяло до самого подбородка, подтыкая под спину, когда парень перевернулся на спину.
-не уходи,- прошептал Майк, когда проваливался в сон. Честер снял с него очки и положил их на тумбочку. Майк уже тихо сопел во сне, подтягивая груди колени. Честер, подавшись искушению, наклонился и поцеловал его в щеку.
-я никогда не уйду, - сказал он, и чуть сжал плечо парня.
Так и начались их отношения. Честер тогда не знал, что Майк слышал его слова сквозь сон. Он не знал, что с того дня ему перестали сниться кошмары. В тот вечер, пока Майк спал, ангел возился со своими шрамами, которые самостоятельно зашивал. Он сжимал в зубах скрученное полотенце, чтобы не вопить от боли, когда тонкая иголка входила в кожу, нитка проходила сквозь нее и потом приходилось подтягивать кожу, чтобы сцепить с краями.
Майк удивлялся, как Честеру удается все за чтобы он не взялся. Он устроился на хорошую работу, при чем его туда взяли сразу. Он получал хорошие деньги и учил Майка, как нужно зарабатывал, учил Майка быть уверенным в себе. а потом он устроил Майка снова в тот же университет, из которого его выгнали, потому что у него не было денег. И в первый свой день учебы, Майк входил совсем другим человеком в здание университета. Это больше не был очкарик с потухших взглядом, в поношенной одежде и постоянно сгорбленной спиной. Это был красивый и сексуальный парень. Очки сменили линзы, старую одежду сменили новые рубашки и штаны, он держался уверенно. Он раздаривал улыбки направо и налево, что всем приходилось оборачиваться, чтобы продлить этот миг любования улыбкой. Честер научил его держать и не давать себя в обиду. Те парни и девушки, которые невзлюбили его в первый день, когда он в прошлой жизни пришел в институт, теперь засматривались на него и хотели с ним общаться, а он никого к себе не подпускал. Ему не нужны были эти жалкие лицемеры, которые судили только по обложке, а не по душе. Ему нужен был только Честер, который любил его таким, какой он был. Майк точно знал, что Честер его любил, он в этом не сомневался, да этого и не приходилось делать, все его действия, взгляды говорили гораздо больше, чем простые слова.
Честер сам не замечал своего поведения по отношению к Майку, но художник замечал все, подмечал каждый взгляд, запоминал каждое прикосновение. Как смотрит на него Честер, когда Майк попросил у него разрешения его нарисовать, а тот лежал на кровати, подложив под голову руки, и смотрел все это время на Майка обожающим взглядом. Майк это видел, и в душе наслаждался таким вниманием. Он просто млел, когда например, Честер разминал ему спину и плечи, когда Майк рисовал целый день, чтобы нагнать программу. Или как Честер касался только кончиками пальцев его лица, плеч, груди во сне. Майк сдерживал себя всегда из последних сил, чтобы не шевельнуться, чтобы не спугнуть Честера, чтобы тот не остановился. Честер помог Майку устроиться на работу в тот самый магазин живописи, в котором он раньше брал использованную бумагу.
Майк ничего практически не знал о Честере, он практически ничего о себе не рассказывал, а Майк и не доставал его вопросами, боясь нарушить ту идиллию, что сейчас была между ними.
У Майка появилось много поклонниц. Девушки бегали за ним, пытаясь добиться его внимания. Но они ему были не нужны, он хотел только Честера. Как-то он вернулся раньше домой и застал Честера спящим, он всегда спал, пока Майк учился или был на работе, чтобы в остальное время наслаждаться видом Майка и наблюдать за ним, думая, что Майк этого не замечает. Или уходил на работу.
А сейчас Майк застал Честера спящим. Он спал спиной к стене, что не давало Майку увидеть шрамов, что зажили, но теперь на их месте остались рубцы. Майк сел рядом с Честером на кровать и подтянул ноги, сидя так и наслаждаясь спокойствием, заботой и любовью, что исходили от Честера даже в момент сна. Честер прижимал к себе подушку Майка, иногда ерзая во сне, пытаясь устроиться удобнее и сильнее прижать к себе предмет, который пропитался запахом Майка, который заменял ему Майка. Художник слишком устал, чтобы долго сидеть и наблюдать, он лег на не очень широкую кровать, аккуратно вытаскивая подушку из рук Честера и заменяя ее собой. Ангел не терял даром времени и сразу прижал его к себе, и только спустя несколько минут он проснулся с слегка испуганным выражением лица.
-прости, я не знал, что ты так рано вернешься, - оправдывался Честер, потирая глаза, - я сейчас встану, тебе надо отдохнуть.
Майк положил руку ему на грудь и заставил лечь, придвинулся ближе к нему, ощущая жар и напряжение, что сейчас было между ними. Он смотрел в глаза ангела, в те глаза, которые так часто спасали его во сне, которые часто были с ним и которые принадлежали человеку, которого он полюбил, который любил его таким, какой он есть. Без лишних слов Майк наклонился к губам Честера и нежно коснулся их своими. Ангел некоторое время лежал и пытался понять, что происходит, а когда до него дошла суть происходящего, то он взял в свою руку, руку Майк, что до сих пор упиралась ему в грудь и потянул того на себя, и спустя секунду Майк уже лежал на Честере.
Были неторопливые поцелуи, неторопливые ласки, которые потом перешли в нечто большое. Они перешли в то, что жаждали оба, о чем мечтали они. Честер брал Майк, снова и снова, наслаждаясь его стонами и страстным шепотом, наслаждаясь своим именем, которое он шептал, как в бреду. Он наслаждался телом Майка, и тем. Что он сам мог ему подарить. А мог он подарить многое: весь опыт, накопленный за много веков, всю нежность, что он к нему испытывал и всю свою любовь, что таилась в нем так долго. Майк напрочь забыл об усталости, что мучила его, когда он пришел домой. Молодой организм исправно работал, позволяя заниматься любовью всю ночь. Это был первый опыт Майка, даже с девушками у него ничего не было. и Честер знал это, как знал все что связанно с художником.
Под утро, лежа на кровати, восстанавливая дыхание после не первого оргазма, наслаждаясь близостью друг друга, они лежали и были счастливы.
Честер лежал на животе, лежа головой на своих руках и смотря на Майка, который чертил непонятные узоры на его спине. Честер затаил дыхание, когда Майк дошел до шрамов от крыльев. Он сначала хотел остановить Майка, когда тот начал бережно и аккуратно проводить подушечкой пальца по рубцу. Честер знал, что сейчас художник касается самое его сути, его души, точнее того, что осталось от нее. Это было настолько личное и интимное, но Честер не мог противиться Майку, он хотел, чтобы тот знал все, знал кто Честер на самом деле.
-откуда эти шрамы?, - спросил Майк и придвинулся чуть ближе к Честеру, чтобы лучше их рассмотреть.
-они остались от моей прошлой жизни, - сказал Честер, нежась под прикосновениями Майка.
-а почему ты ничего не рассказывал о своей прошлой жизни?, - Майк продолжал гладить спину Честера, ведя руку немного вниз и только кончиками пальцев проводя по ягодицам, что были оголены из-за съехавшего одеяла.
-потому что моя прошлая жизнь умерла тогда на мосту, - Честер на секунду закрыл глаза, и слегка простонал, когда Майк повел руку в верх, уходя от ягодиц, - ты боишься со мной жить, пока не знаешь правды?, - серьезным голосом спросил Честер.
-немного, - ответил Майк.
-ты не поверишь моему рассказу, это будет звучать слишком невероятно, - Майк накрыл ягодицы Честера одеялом, натянув его до копчика.
-я постараюсь, - произносит Майк и наблюдает за тем, как Честер принимает вертикальное положение, прикрывая наготу одеялом.
Честер делает глубокий вдох, он знает, что еще пожалеет о том, что рассказал это Майку, о том, что не соврал, чтобы сохранить все как есть. У них только начало все получаться.
-ты знаешь, кто такие Ангелы-хранители?, - он спрашивает у Майка.
-они невидимые и сопровождают нас всю нашу жизнь, они святые, они нас оберегают и спасают от опасностей, - сказал Майк, вспоминаю, что ему рассказывали в школе.
-отчасти верно, - Честер взял руку Майка и стал держать ее в своей, - есть легенда о них.
Был на свете человек, один из первых людей, что появились на этом свете, который никого не любил в своей жизни, он только ненавидел всех и все, что его окружало. Он убивал, грабил, приносил только страдания. Он убил сотни человек. он хотел жить на этой земле один, как Бог, он хотел быть Богом, лучше него. и когда он умер, то Бог его сделал Ангелом-хранителем. Он должен был нести службу веки вечные. Его задачей было следить за людьми, как только один человек рождался, то он должен был сопровождать его всю жизнь, до самого момента смерти этого человека. А потом рождался другой человек, и он становился его Ангелом-хранителем, и так до тех пор, пока человеческий род не падет. Он должен был помогать человеку, направлять его в каких-то моментах, иногда делать так, чтобы он сходился с нужными людьми, уберегать от мелких опасностей, но он не имел права вмешиваться в его жизнь, не имел права изменять его судьбу. То есть, например, спасать его от машины, спасать от самоубийства, или от того, если убьют его в подворотне, то есть такого рода. Ангел не должен был прямо влиять на его жизнь, только косвенно, через других людей и только в хорошую сторону. И когда умирали убийцы, воры, те, кто приносил боль на земле, то они становились Ангелами хранителями, это как наказание, как вечная каторга. Ты должен был переживать все с человеком, а затем с другим. У Ангелов есть сердца, они состоят из плоти, но их сердца не бьются, как человеческие, ангелы холодны, как лед, потому что их сердца не греют. Ангел не может привязаться к человеку, он всегда остается хладнокровен, потому что ангелы не могут чувствовать, это как часть наказания. Они находятся не на небесах, а что-то вроде другого мира, параллельного измерения, которое люди не в силу увидеть. В моей прошлой жизни, тогда до моста, я тоже был Ангелом-Хранителем, твоим Ангелом. Но я не смог уберечь тебя, я не смог помочь тебе жить. Я являлся тебе во сне, я хотел тебя поддержать, но ты часто пугался. Я читал твои мысли, точнее даже не читал, твои мысли были и моими. Я полюбил тебя, Майк, когда был ангелом, это произошло впервые, такого раньше никогда не было, такого просто не могло быть. Ангелы слишком греховны были, чтобы потом иметь возможность любить и чувствовать. У меня забилось сердце, - Честер все это время водил пальцами по ладоням Майка, иногда сжимал их, иногда перебирал пальцы, а сейчас он поднес его ладонь к своему сердцу , - чувствуешь?, - Майк утвердительно кивнул, - вот так оно билось, когда я был твоим Ангелом. Старший Ангел не поверил, он не думал, что так может быть, что этого просто раньше не было. но он рассказал, как стать смертным, и я сделал все, что требовалось. Я тогда видел, как ты стоишь на мосту, я чувствовал твою боль и отчаяние, я боялся, что не смогу успеть. Но, видно, удача мне улыбнулась, и я смог тебя спасти.
-и как давно ты ангел?, - первое, что спросил Майк после долгого молчания. Он поднял глаза на Честера, его рука до сих пор была на сердце ангела.
-11 веков, - ответил ангел, - я стал ангелом, потому что убил трех человек. То были смутные времена. К нам в страну тогда приезжали работорговцы, купцы, и всю мою семью купил один богатый господин. Отца тогда у меня уже не было, его убили. А вот мама, она была очень красивой, и этот господин взял ее себе в жены, а моих сестер признал дочерьми, а меня сыном. Шли годы, господин полюбил меня, как сына. Я готовился принять его империю, хотя меня это особо не интересовало, я не стремился к власти. А потом, в один день, наш дом сгорел, его подожгли, пока я был на охоте. Все сгорели заживо, вся моя семья. это сделали разбойники, которые передвигались с места на место, грабя богатые дома, а потом сжигая их. я выследил их, я убил их в первую же ночь. я снова и снова вонзал нож в их тела. а потом я бежал из страны, далеко, очень далеко. В страны, которые еще были, не совсем изведаны и признаны моей страной. Там я и сделал себе эти рисунки, в память о погибших. Они мало походят на современные татуировки, сделанные специальными чернилами. Они древние, как и я сам. Одежда в той стране была практически вся сделана из джинсы, ее только начали тогда обрабатывать и производить, в ручную, она тоже слишком сильно отличается от современной. Я тогда был совсем взрослым мужчиной. Когда я умер, то мне было 31, но самое плохое, что ни один ангел не помнит момента своей смерти. Он помнит только то, что было до этого, но не причину, ни момент он не в состоянии вспомнить или узнать.
-но почему быть ангелом – это каторга?, - непонимающе спросил Майк.
-потому что это, как быть ничем. Ты не можешь выбраться из того места. Где обитают ангелы. Если умирает человек, который не совершил ничего плохого, то его душа обретает покой, а наши нет. Хотя никто не знает точно, души или что влияет на нас, на то, что мы там.
-как все это сложно понять, - Майк откинулся на подушку, падая на кровать, и закрыл глаза, пытаясь хоть в какой-нибудь порядок привести мысли, хоть как-то разложить их по полочкам. Честер снова лег на живот, ложась на подушку.
-а тебя не могу снова сделать ангелом? Тебя могу забрать у меня?, - спросил Майк, краснея, понимая наивность и своего вопроса, понимая, как он глупо звучит.
-даже если мне придется бороться с Богом за право быть с тобой, то я это сделаю, - ответил Честер, серьезно и любя глядя в глаза Майку, тот придвинулся к нему, обнимая ангела поперек спины, снова проводя пальцами по шрамам.
-ты столько потерял, - произнес Майк, целую каждый шрам, покрывая их поцелуями, - прости меня.
-я потерял всего лишь крылья, путь они и были частью меня; я потерял вечную жизнь и молодость, но я готов потерять это еще тысячу раз, чтобы прожить одну человеческую жизнь с тобой, - Майк улыбается, улыбается так, как никогда раньше. Он наконец-то счастлив, он наконец-то обрел свое счастье.
Конец.

Альт. конец:
Начался дождь, как будто сами небеса плакали о смерти этого молодого парня - Майка Шиноды, который покончил с жизнью, покончил с собой, так и не успев пожить. Его тело вытаскивают на берег. Оно такое легкое, такое бездыханное, холодное, как та вода в реке. На его лице безмятежное выражение, будто он спит, только губы немного синие. Он сделал это сознательно, не полагаясь на чье-то мнение. Да и на чье? У него никого не было, кроме родителей, которые давно умерли, тетка, которая выставила его за дверь и брат, который присылал ему из жалости свои старые и поношенные вещи. Кажется, что он даже его никогда не видел, а может и видел, только в детстве. У него, наверное, все хорошо. Он был никому не нужен в этом мире, в том убогом мирке. Люси – единственное, что до последней минуты для него было важно, но и она не смогла его удержать. Ничто и никто не смог ему помочь. А ведь его нельзя было назвать уродом. Может он и не был красив, как большинство мужчин моделей, которых помещают на обложку журналов, но он был красив внутренне. От его улыбки становилось хорошо на душе, но, к сожалению, он почти не улыбался, у него не было поводов для улыбок. За очками скрывались добрые карие глаза, которые сейчас были закрыты веками.
Он видел всю свою жизнь, ему казалось, ему казалось, что он ее прожил. Счастливо и долго, прожил ее со своим Ангелом-хранителем, который отрезал свои крылья, который мучился чтобы быть с ним. который любил и оберегал его всю жизнь. ему казалось, что он видел сон, как очередной кошмар, только более затянувшийся. Ему казалось, что он видел историю своей жизни.
Его тело вытаскивают на берег, массаж сердца, искусственное дыхание, отчаянные попытки вернуть его к жизни. Но ничего не выходит. Врач записывает дату смерти, и примерный возраст молодого парня. Даже не будут проводить вскрытия, когда узнают, что у него никого нет, его просто кремируют. Сожгут, и так никто и не запомнит, кто такой был Майк Шинода. Он умер, он видел сон, длиною в жизнь, в свою собственную жизнь. Но это был сон, который наступил со смертью, с последним ударом сердца.
Конец.